Ненужная кофе.

       Свершилось! Усилия российского правительства начинают приносить плоды. Возражения о незаметности достижений в сфере экономики несостоятельны. Как раз потому, что правительство добилось поставленных целей. Видимо, изначально хотели опустить её ниже плинтуса, поэтому теперь с такими довольными физиономиями рапортуют: «Экономика достигла дна»! На что Михаил Жванецкий тут же откликнулся: «Дно идет под уклон».

Зато очевидны результаты реформ в культуре и образовании. Они прямо бросаются в глаза – по тнт, нтв и прочим перцам. По мужчинам, которые не снимают головные уборы в помещении. По ценам на дырявые джинсы. И вот сегодня на кассе сетевого магазина резануло уже по ушам: «Вам нужна кофе по акции»? Взрыв мозга! Как минимум контузия. Может, действительно ослышался? «Что», - спрашиваю, «предлагается моему взыскательному вниманию»? Человек за кассой бодро рапортует: «У нас сегодня акция. Кофе, которая завтра будет 450 рублей, сегодня можно купить за 150. Вам надо? Будете брать»?

Вот он (или она)! Тот человек, ради которого реформаторы изменили правила русского языка. В угоду которому, кофе из уверенных самцов трансформировали в бесполое «оно». Но жизнь не стоит на месте и кофе - гермафродит стало оной.

Осторожно уточняю через облегченный вариант: «Можно взглянуть, какое кофе предлагается»?

Безжалостная бомбардировка продолжалась. Из - под кассы извлекается продукт: «Вот эта»!

Пробую отстреливаться: «Чтобы продавать этот кофе по 450 рублей, нужно иметь большие складские помещения»!

- «Зачем»?

- «Чтобы иметь возможность долго хранить запасы кофе. Ведь его никто брать по такой цене не будет».

- «А нам не надо! У нас её по 150 хорошо разбирают. Завтра её уже совсем не останется».

Вот так плавно от русского языка перешли к маркетингу. Как видно, такому же грамотному.

      Большой плакат за спиной кассира взывал: «Приглашаем на работу продавцов – кассиров. Требования: гражданство РФ, среднее образование, медицинская книжка. Предлагаем: оформление по ТК РФ, соцпакет, зарплата 18 000 – 22 000 руб/мес». Либо на такую зарплату хороших продавцов не найти, либо требования к персоналу соответствуют уровню экономики в стране.

         Наверное, через свои реформы такой народец и выращивает потихоньку для себя правительство. Не образованных граждан, а серенький электорат. Который легко убедить, что президент и царь - это синонимы. Что существует электорат в лучшей в мире стране. И что имеет его лучшее в мире правительство.

Рамки мира для своего народа правительство уже утвердило. Из всех разноцветных морей доступны только Белое и Черное. Карты российской платежной системы с глобалистским названием «Мир» будут работать в пределах Евразийского экономического союза.

Россия, Армения,  Беларусь, Казахстан и Киргизия – так себе глобус. Джеймсу Бонду было мало целого мира. Мне слишком много этого понадкусанного. 

P.S. Специально для тех, кто помнит кофе мужского рода, у правительства еще пенсионная и медицинская реформы в самом разгаре.

Обмылок. (Большие тревоги маленького человека)

К этому все шло. Не вдруг и неотвратимо. Каждую неделю я без всякого внутреннего трепета отмечал все более заметные признаки приближения этого события. И вот этот день настал. Мыло кончилось.

Не все и не везде. Истаял совершенно конкретный кусок дегтярного мыла, который помогал держать в чистоте волосы на моей голове. Вроде бы событие не из ряда вон выходящее. Тем более, что новый темно коричневый брусок тут же заполнил собой пустоту в мыльнице. Но так получилось, что канувший в небытие кусок мыла повидал на своем коротком веку очень многое.

В качестве атрибута несессера он сопровождал меня в путешествиях. Поэтому вдоволь покатался по разным городам в автомобилях, поездах, даже слетал за границу и вернулся на родину. Не по причине запредельной жадности хозяина. Просто по недосмотру. Чтобы соблюсти критерии ручной авиаклади, вроде избавился от всего лишнего, когда чемодан на взвешивание готовил. Пришлось даже несколько кусков сыра по карманам распихать. Но дома, разбирая чемодан, обнаружил среди «Халуми» газетный кулек. Запах натолкнул на мысль, что один кусок сыра не выдержал перелета и жары. Оказалось, обмылок дегтярного обратно притащил. Импортозаместил шампуни от перхоти. Даже странно, как такой своеобразный и сильный аромат не привлек внимания досмотровых собак в аэропортах и вокзалах. Что ж, с возвращением, пройдите в душ!

А сколько он пережил! Не сам конечно, но смывая грязь с моих волос, он помогал вымывать из головы переживания и хлопоты ежедневных забот. Больших тревог маленького человека:

Большая война маленьких стран на Украине.

Маленькая война больших стран в Сирии.

Большие неприятности от небольшой компетентности правительства.

Маленькие переживания от заявлений больших политиков.

Большие разочарования от маленьких доходов.

Маленькие цены на большую нефть.

Большие трудности от маленького ассортимента продовольствия.

Маленькие перспективы больших перемен.

Большие амбиции маленьких вождей.

Обмылок всего двух недель не дожил до того дня, когда провинциальный город, который он видел маленьким райцентром, превратится в Новогоднюю столицу России. По большому телевизору президент большой страны обозначит соразмерные перспективы в новом году. И все большие проблемы уходящего года покажутся маленькими. Время загадать желания. Например, чтобы в наступающем году настал черед маленькой усталости от больших успехов, а не привычное наоборот.

        P.S. И на всякий случай маленькое спецпожелание для большого количества россиян - больших радостей от маленьких слабостей (хлеб, соль, спички, керосин и само-собой, мыло).

Дружба М/Ж

Светлой памяти моего друга -

Ларисы Николаевны

Мы сидим на кухне и опровергаем утверждение о невозможности дружбы между мужчиной и женщиной. Она красива, стройна, обаятельна и остроумна. Я – «чертовски привлекателен» и языкаст. Её дочь спит в своей комнате, моя жена ночует в отдельной спальне на кровати этой женщины. Давно съедена фирменная питерская корюшка, греческий салат и прочие деликатесы по рецептам кухни мира. У нас на столе то ли вторая, то ли уже третья бутылка белого сухого для меня, бутылка французского красного для нее. По очереди смолим в кухонную вытяжку иностранные сигареты. Смотрим друг на друга. И… говорим, говорим, говорим. Никакой разницы - выходной или будний день завтра. Сценарий совместной встречи серого балтийского рассвета оставался неизменным на протяжении двух десятилетий.

Познакомились случайно в автобусе. Погуляли по Берлину. Перекусили на Елисейских полях, пронеслись по Монмартру и Лувру. Приобрели по 10-ти литровому бочонку «Каберне» в каком то шато в долине Луары. Прокатились по вонючим каналам европейской столицы «разврату, сексу и наркобизнесу». Повалялись на сеновале у мельницы Рембрандта. Подружились.

Росток дружбы был согрет силой мысли и оригинальностью слова. Искренностью, добротой и теплом рук, которое паковалось в бумажные конверты и передавалось с Почтой России. Да! Наша дружба зародилась и развивалась во времена бумажных писем, открыток, посылок и бандеролей. Зато теперь архив переписки составляет большую ценность для исследователей типа Сенкевича и филателистов. У неё компьютер был. Она умела пользоваться электронной почтой и могла писать, читать и говорить на нескольких иностранных языках. Но со мной снисходила до русского языка, бумаги и чернил. Изысканно, благородно, «по-петербуржски». Нажим перьевой ручки с золотым пером и цвет выбранных для очередного послания чернил позволял угадывать настроение и интонации лучше любых современных смайликов.

Сначала общение больше походило на частный закрытый клуб любителей путешествий. Каждая встреча сопровождалась новой «историей в лицах» о состоявшейся поездке. Мы подмечали «в европах» мелочи и нюансы, интересные только нам. Делились опытом, приключениями и впечатлениями. Проводили параллели, примеряли на себя, строили планы. Планы покорения мира – не самые плохие цели в жизни. Рабочие графики не позволяли совмещать направления и сроки путешествий. Но тем интереснее было обсудить подробности по возвращении.

Затем состоялся «переход на личности». Итоги очередного заграничного вояжа стали уже не более чем поводом для встречи. А тем для разговоров по душам оказалось еще больше на домашнем материале. Россия. Два города, основанные Петром I. Окно, которое он прорубил в Европу, в которое мы выползаем с кратковременными визитами. Её дочь подрастала и стала принимать участие в беседах. Моя родилась и начала путешествовать с нами. «Дружим домами». Мы с ней дружим, домочадцы не ревнуют. После церемонии торжественной встречи, дежурного застолья и непродолжительного обсуждения ближайших планов, дети и супруги расползались по кроватям.  А мы уединялись на кухне и закуривали по первой. Хорошая европейская традиция – хранить в домашнем баре сигареты блоками и неиссякаемые запасы качественного алкоголя из дьютишника. Эту привычку я подсмотрел и перенял. Не смог только научиться слушать собеседника с таким же искренним интересом и вниманием на протяжении всего длинного монолога. Точнее моноспектакля в моем случае. Наверное, благодаря опыту этих встреч и разговоров я никогда не робел выступать перед любой аудиторией.

Дружба с ней не походила на опыт дружбы мужской. Я слушал, анализировал, но всегда и во всем считал её безусловно правой и в любой спорной ситуации безоговорочно был на её стороне. С друзьями-мужиками я мог сомневаться, а то и признать их неправоту в чем то. Здесь я всегда знал, что она права. Такая же степень безграничного доверия ко мне была и в её словах и поступках. Хотя советовали что то друг-другу редко. Во-первых, исторически сложилось, что мы обсуждали проблемы уже решенные. Во-вторых, излагая план действий, не столько искали совета, сколько простой моральной поддержки.

Она стала для меня нравственным примером, когда на протяжении нескольких лет ухаживала за больной матерью. Пожертвовала многим. Почти всем, в критериях современного материального мира. Карьера, благосостояние, привычный образ жизни, собственное здоровье, отношения с родственниками и друзьями. Все, как уже бывало в этом мире неоднократно, оказалось «принесено в жертву» и «брошено на алтарь». Теперь я мог судить о трагичности выбора не только из книг или фильмов. Теперь были её жизненные рассказы. Но к словам и интонациям добавлялась иллюстрация морщинок, худобы и лихорадочного блеска глаз от хронического недосыпания. Уже не наши посиделки стали причиной ночных бдений, а её почти одинокий сизифов труд круглосуточного ухода за тяжело больным человеком.

Я верил, что это каторжный труд, но трагизм выбора и условия каторги вначале были не очевидны. До тех пор, пока аналогичный жизненный выбор не постиг и мою семью. Пример друга и поступки вселили уверенность, что и сегодня возможно поступать по - совести. И что после пережитого не стыдно воспринимать уход больного не как трагедию, а как облегчение.

В последнюю встречу она поддержала нашу решимость вылезти в петровское окно и уже захлопнуть его за собой. Сама же в очередной раз пообещала приехать в гости. Отдохнуть и набраться сил в окружении святой природной благодати. Сроки согласовать не успели. Вместо этого она по-быстрому собралась и ушла. Отправилась в свое последнее земное, возможно, самое главное путешествие. Мне кажется, что я смогу договорить с её дочкой. А моей дочке будет чему поучиться. Скажите, что «дружбы по наследству» не бывает? Поживем-увидим. 

В дружбу между мужчиной и женщиной я теперь верю.

Память о Красоте

Светлой памяти

 Иосифа Иосифовича Мицкевича

Красивая в этом году состоялась осень. В полном соответствии с отведенными для "очей очарованья" календарными сроками и во всех стадиях от ранней до поздней. Впервые северная природа успела провести показ растительности в различном облачении.  Буйство красок могло соседствовать с приглушенностью полутонов и чередоваться с мягкостью переливов. Погода тоже радовала нездешней, ранее неизвестной в этих краях деликатностью температур и ненавязчивостью дождей.

Даже косяки пернатых беженцев не кликушествовали обреченно над хмурыми болотами. Они клиньями загоняли в память образ классической осени как ожившей иллюстрации к воспетому поэтами времени года. В полной её готовности к встрече периода белой красоты.

Торжественно и парадно прошла осень. Как мой выпускной вечер в школе почти 30 лет назад. Меня тогда украшал сшитый на заказ у лучшего портного города костюм – тройка. Классический, серый, с едва различимой бордовой ниткой. Благородной тонкой английской шерсти. Со своей задачей костюм справился. Три метра материи убрали корявость фигуры и стеснительность. Расправили плечи и выправили произношение в английском. Мастерство портного лучше волшебной палочки сказочной Феи превратило невзрачного подростка - очкарика в солидного и статного юношу – студента.

Впоследствии я имел возможность еще насколько раз убедиться, как хорошо и с душой сделанная вещь способна украсить мир. Волшебство начиналось еще на стадии выбора ткани для костюма и подклада. Затем круговорот метаний метрового питона вверх-вниз, вдоль и поперек. Порхание белого мелового мотылька над полем кроя. И церемонии примерок-репетиций, когда несколько раз прячешься за ширмами в заготовках, как в лохмотьях нищего, чтобы в итоге выйти в свет принцем. В различных костюмах этого Мастера я ходил потом на лекции в ВУЗе, затем на работу. Учеба давалась легко, работа была в радость. Я помню их все - двойки, тройки, светлые, темные, о двух бортах и однобортные. Классика и модерн, как периоды моей жизни. Само - собой, на торжественной церемонии в ЗАГСе я стоял в элегантной черной «тройке», которую специально для этого случая построил Он. Брака не случилось ни в одежде, ни в отношениях - костюм я одеваю на каждую годовщину, Серебряная свадьба уже не за горами.

В нерукотворную осень нарядилась земля. Сама. Мастер уже не помогал. Ушел этой осенью в тихом и величественном сиянии красоты, которую преумножал в меру своих талантов. Потом вместо ожидаемой белой умиротворяющей зимы мы остались в хлюпающем межсезонье. Но нам была дарована вера в красоту мира.

P. S. Я храню свою черную свадебную «тройку». Уйти я тоже хочу в красоте.   

Занавес.РФ

Кто – то (точно неизвестно кто) решил, что я разлюбил качественные европейские продукты. Мясо, сыр и прочие фрукты. Ну, разлюбил, так разлюбил. Бывает. А теперь, перед самыми новогодними каникулами, резко расхотелось отдыхать. Солнце, море и пляжи Турции, Египта и Туниса ждут. Но дождутся вряд ли. Отдых на солнечном юге теперь тоже не светит и не греет. Те же неизвестные мне люди вдруг решили, что там угрожает удар не только солнечный.

Раньше этот коллективный разум назывался «группа товарищей», «и другие официальные лица». Они ничего не запрещали напрямую. Осторожно «не рекомендовали» или озвучивали, что «есть мнение». А теперь прямой запрет. Причем опять от «неустановленной группы лиц».

Если попытаться выяснить реальные законные основания для запрета или страшно подумать, оспорить табу в суде, то найти того, кто конкретно придумал вето наложить, будет крайне сложно. Крайнего – запросто. В случае массовых протестов именно назначат крайнего, выставят на лобное место и пожурят за «перегибы на местах».

А если независимый и неподкупный суд вдруг установит, что запреты нарушают Основной закон? Какие - нибудь конкретные права на свободу перемещения, на отдых, на бутерброд с ветчиной? Те самые права, которые определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Это так в Конституции записано. Российской, как ни странно. Про бутерброд с ветчиной, конечно, напрямую не написано. Зато зафиксировано, что каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации. Для граждан России есть даже дополнительный бонус - право беспрепятственно возвращаться.

Надо уже определиться, что такое Конституция! Основной закон, или декларация о намерениях? Если норма, что не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека - не более, чем пожелание, то тогда и уплату налогов и сборов оставляем на усмотрение налогоплательщика. Иначе получается, что государство не может обеспечить защиту и безопасность своих граждан, но деньги под это собирает и как - то тратит.

Мы сами за занавеской спрятались, или нас за занавесом от опасности спасают? Или за ширмой прячут мир от нас? Кто - нибудь всерьез считает, что угроза терроризма будет меньше, если всех законопослушных человеков и гражданинов запереть по домам? - «Чурики, я в домике».

Был у меня уже опыт жизни за железным занавесом. Государство, маскируясь под Родину-мать, слишком уж навязчиво тогда опекало своих подопечных. Как и теперь стремится спеленать своими заботами и стреножить запретами до состояния младенческого кокона. Руки по швам, байковая портянка крест - накрест, полная неподвижность.

Во рту то ли еще соска, то ли уже кляп.