Наш К.

Моим Кипрским землякам – Диме, Иванке и Зете

Со стороны казалось, что обычный  аэрофлотовский «Боинг» набирает высоту. На самом деле это была наглядная демонстрация моей ностальгии. Теперь опытным путём установлено, что она равна расстоянию, помноженному на время и прямо пропорциональна высоте.

Как только колеса самолета оторвались от бетона взлетки, я моментально заскучал по знаменитой длинной набережной моего родного города с авангардными скульптурами.

Особенно по торчащему из земли куску металла с дырками в виде карты звездного неба. На высоте 300 метров я затосковал по свежей и ароматной выпечке из «Сигмы». С километра начал вспоминать качество бензина и сервисы «Лукойла». 

На 10-ти километрах замечтался о прогулке в сквере у памятника Пушкину и о купании на городском пляже. Одним словом – ностальгия. До глухого стона. До скрипа зубовного. До скупой мужской слезы.

Очень не хотелось возвращаться из Лимассола в Петрозаводск. Из родного города в город, где родился!

До 2001 года он был неизвестно чей. С 2001 года стал мой. Примерно с 2012 года я стал активно лоббировать в семейных кругах идею о включении его в сферу жизненно важных интересов. А спустя ещё пару лет мне при поддержке правительства удалось окончательно убедить жену во мнении, что он – наш. Соотечественники в едином порыве скандировали на площадях страны «Крым наш!». А мы тихонечко, но уже уверенно, стали употреблять в разговорах словосочетание «Наш Кипр».

Безусловно, этому способствовал ряд внешних факторов. В первую очередь, конечно климат. Аборигены называют его «Девять месяцев лето и три месяца весна». Специалисты характеризуют как «интенсивный средиземноморский», а любители статистики насчитали в году 300 солнечных дней. Привычка проверять все на своем опыте заставляет лично перепроверить эти расчеты. Теперь мы с женой морально готовы посвятить этому всю оставшуюся жизнь. Тем более что организмы уже не в силах убеждаться в истинности утверждения, что «в Карелии лето короткое, зато малоснежное». Да и психика уже на пределе от бесконечной «эпохи перемен».

Российское Правительство активно поддержало мою идею о переезде. Хотя искренне полагало, что не выдавливает меня на новое место жительства, а наоборот - работает над созданием достойных условий для жизни в России. Видимо именно для этого в России были установлены драконовские налоги на недвижимость и транспорт, повышены тарифы на ЖКХ и страхование, опять украдены пенсионные накопления, запрещены иностранные продукты, и в очередной раз национальная валюта переведена в категорию «мусорных».

И виноваты в этом как всегда, англо-саксы. Кстати, на Кипре они тоже отметились. До того, как Кипр стал наш (с женой), он был египетский, греческий, византийский, рыцарский, турецкий, английский и только чуть-чуть сам по себе. Англичане вели себя также как и другие завоеватели и колонизаторы. Чужие крепости ломали, свои военные базы строили. Даже местных богов с Олимпа выгнали, свои радары поставили. В итоге наследили больше и заметнее всех. Движение левостороннее, розетки трехточечные, по-английски говорит каждый, кто успешно окончил школу. Но когда попытались заставить работать местное население, это привело к росту национально-освободительного движения и обретению свободы. С тех пор на Кипре тоже перманентный «кризис» во внешней и внутренней политике, экономике, да чего ни коснись – везде кризис. Но принципиально отличаются подходы.

Про знаменитые офф-шоры судить не берусь, и макроэкономика интересна только профессионалам и ученым, оторванным от жизни. Зато на бытовом уровне действия местного правительства представляются вполне адекватными. В России ставки на любую недвижимость уже исчисляются в процентах от рыночной стоимости. А замедление темпов строительства на Кипре отменило налог на недвижимость стоимостью до 200 тысяч евро. Простая новость о найденных запасах природного газа на шельфе острова вызвала снижение цен на заправках. А в России аналогичные известия о новых месторождениях нефти и газа неминуемо повышают цены на бензин, газ и электроэнергию. Поперёк логики, но объяснимо привычкой капитанов российского бизнеса со времен «Большого хапка». Что успел схватить, нужно успеть подороже продать. Нашел ресурс, собери на новый трубопровод, чтобы выкачать. Затраты общие, прибыль себе любимому. Таких «бизнесменов», к слову, на Кипре много. Не местных, а именно российских. Даже не их самих, а их жён с детьми и домочадцами. Главы семейств сидят в России и перекачивают общие природные ресурсы страны в деньги на своих личных счетах. А семьи вывезены на ПМЖ подальше, пока кормушку не отжали и пока калитка не захлопнулась.

Теперь уже и простые россияне в трёх лицах моей семьи испытывают приступ ностальгии при слове «Кипр». Как пострадавшим от рабского труда на государство людям, нам особо импонирует одно из условий предоставления вида на жительство в виде запрета на работу по найму. Безработица в странах Европы не сходит с уст российских ТВ-комментаторов и знатоков экономики, но как бы мне хотелось стать официальным кипрским безработным! Его пособие выше моей зарплаты и  пенсии вместе взятых. При этом продукты как стоили дешевле, чем в России, так и сохраняют свою постоянную стоимость в евро.

Что удивительно, даже исконно русские продукты, произведенные в России и привезенные на Кипр, стоят в местных магазинах дешевле, чем на Родине. Сушки, селедка, майонез «Провансаль», пельмени, горчица, черный хлеб, подсолнечное масло и семечки в ряду другой национальной русской снеди представлены на отдельной витрине в каждом продуктовом магазине. И стоили дешевле, чем в России, даже при заоблачном курсе в 43 рубля за еврорубль. Что уж говорить про сегодня. Судя по ценникам в российских магазинах, можно подумать, что вообще все продукты, включая сушки, селедку, майонез «Провансаль», пельмени, горчицу, черный хлеб, подсолнечное масло и семечки нам изначально везут из Европы за евро и потом здесь продают с таможенной, транспортной, торговой и налоговой наценкой.

К сожалению, пособие по безработице и иные бесплатные блага «новым киприотам» не светят. Хочешь жить на Кипре – купи свою недвижимость и привози вагон денег. По три чемодана денег в год на каждого члена семьи. Жесткие условия, но чемоданы у нас уже есть, осталось дело за их наполнением. Вот тут опять задача с количеством неизвестных, равным общему количеству членов российского Правительства умноженному на число чиновников в администрации Президента. Причем шансы собрать вагон денег обратно пропорциональны «Итого». Уж больно кипучую деятельность они развернули, чтобы вариантов честного заработка в России стало как можно меньше. Да и недвижимость за границей приобретать фактически запретили.

Горнолыжные трассы Олимпа летом

                                                

Трофеи "морской рыбалки" на городском пляже

На Кипре, правда, этих возможностей еще меньше, но определенный оптимизм на улучшение ситуации внушает отсутствие там российского правительства. В сказочные перспективы «на период до или после 2030 года» мне уже некогда поверить. Псевдо патриотические лозунги без взаимной любви государства к гражданину тоже не работают. 

Давно замечено, что «Как только государству становится от нас что-нибудь нужно, оно тут же называет себя «Родиной». 

 А в это же время есть среди моря и лета очень даже вполне себе подходящая для жизни Родина. С православными храмами, памятником Пушкину, набережной, «Сигмой», «Лукойлом», рыбалкой, белыми грибами, горными лыжами. Сушками, селедкой, майонезом «Провансаль», пельменями, горчицей, черным хлебом, подсолнечным маслом и семечками.

И главное - земляки там уже есть.

Склероз с боку – ваших нет.

Памяти В.М.

         76 лет – это много или мало? Раньше это просто называлось «старость» и смерть в этом возрасте никого не пугала. Теперь чудеса современной диагностики позволяют присвоить каждой старости свой уникальный диагноз. Или совокупность диагнозов. Получается как бы не естественная смерть в силу возраста, а по причине заболевания, которое не смогли (не захотели, не успели) вылечить.

Сотрудники московского хосписа считают, что БАС (боковой амиотрофический склероз) хуже любой онкологии. То обстоятельство, что у пациента при этом ничего не болит, одновременно лишает его права на обезболивающие и прочие препараты, позволяющие существовать в мире грез. В полном сознании и в памяти, до последнего сохраняя возможность слышать и видеть без способности что то сказать, человек теряет контроль за своим телом. Странное и страшное заболевание. Природа его неизвестна, лечения не существует.

Постепенно отка-зы-вают        нервн      ые   око-нч-а       ния,        обр           ыв-а-я              свя             зи вну т-р  и-и-и               ор-га-н и-и и-и  из ….ма.

Пальцы руки, ступня, речь, шея, плечо, колено, рука, нога, глотание. Что на завтра? И будет ли завтра? Тихое, неуклонное, поступательное движение в направлении остановки основных нервных рефлексов – дыхания и сокращений сердечной мышцы. Срок «от года до пяти». Как приговор Высшего суда, который обжалованию не подлежит.

Первая реакция: «За что?». Вторая – «Почему я?»

Ответ устами деревенского «батюшки» лет 18 от роду: «Не «за что» - но «для чего». Не «почему я» - но «во имя кого».

По прошествии года с установления тёще диагноза БАС, у меня появились соображения на тему «Для чего» и «Во имя кого».

«Для чего» - установить в буквальном смысле "Dead line". Сделать то, чего не мог, не хотел или не считал важным сделать ранее. «Во имя кого» - для себя и для остающихся жить. Для тех, кто оказался рядом. Только кто и как будут оценивать и осмысливать эти поступки?

Для чего метаться по различным клиникам и светилам медицины, перепроверяя диагноз? Время, потраченное на сомнительные медицинские манипуляции, гарантированно оторвано от чего то другого. Чего больше в стремлении найти чудо препарат, способный если не вылечить, то хотя бы притормозить неуклонное развитие болезни? Страх смерти, вера в чудо или ощущение несправедливости и незавершенности? 76 – вроде и не мало. Но в 10 лет мне 40 казались глубокой старостью и недостижимой величиной. Дожив до 44-х, начинаю понимать, что и в 80 можно жить «на полную».

Помню, как внутренне содрогался, представляя себе Павку Корчагина на госпитальной койке. Казалось тогда, что сам никогда не найду в себе столько мужества к жизни. Теперь у меня свой Корчагин в квартире. Жизнь бурлит в любом возрасте и состоянии, просто масштаб может быть разный. Для кого-то жизнь кончилась, если не первым пересёк финишную ленточку. А кто-то считает, что жизнь удалась, если хотя бы до старта добрался. Кроме того, мне и другим близким заболевшего устроен очередной экзамен длиной в марафонскую дистанцию.

В свое время моя родная бабушка, которую я очень любил в детстве, умирала от букета старческих хворей на попечении своей старшей дочери. Угасала несколько лет, долго и мучительно, изводя окружающих. Классическая картина тлена и разрушения после рокового перелома шейки бедра в старости. Я буквально заставлял себя заскочить к ней «на минутку». Мне физически было трудно находиться в её комнате, пропитанной специфическими запахами лежачего больного, и я не знал, о чем можно говорить у постели человека, который был моей бабушкой, а теперь никого не узнает. Она лежала на той же кровати, где в детстве спал я, когда гостил у неё. Вот мои детские каракули на обоях. Как мне теперь приподнять её за плечи, чтобы тетя смогла поменять памперс и клеенку, если больная громко кричит от боли и страха? Она боится, что её хотят отвезти из родной квартиры в «страшный дом престарелых». Она не верит никому, потому что никого не узнает. Здоровый и крепкий молодой мужчина, её любимый внук - жалеет и боится её, потому что тоже не узнаёт своей бабушки.

На похоронах я оплакивал бабушку такой, какой помнил её в своем детстве и радовался за тётю. А самому было стыдно перед бабушкой и роднёй. Казалось, что любимый внук должен был вести себя во время болезни бабушки как-то иначе.

Приступ – «скорая» - «соболезнуем, медицина была бессильна». Мама и тесть весьма скоротечно поучаствовали в непостижимом ритуале борьбы с неизбежным. В обоих случаях это был шок, непоправимая трагедия, искреннее огромное горе от внезапной потери, ощущение несправедливости жизни и незавершенности отношений.

И вот теперь тёща. И БАС. Недостатка в ритуалах и суете нет. Клиники и светила местные, потом клиники и светила питерские, потом клиники и светила московские. С постоянным сравнением, сопоставлением, обсуждением и подверганием сомнениям мнений и заключений всех участников марафона между собой в перекрестном, произвольном, случайном или хаотическом порядке.

С выполнением всех назначений и рекомендаций последовательно и одновременно, на фоне поклонения народной, традиционной, и не очень медицине, здоровому образу жизни, вегетарианству, раздельному питанию, литературе на околомедицинские темы, общения в очередях поликлиник и с профильными докторами по мере нарастания нарушений в органах речи, слуха, зрения, кровообращения, нервов, хождения, движения и так до бесконечности. С параллельным оформлением талонов, направлений, карт, анализов, эпикризов, стат-талонов, заключений, снимков, обследований и покупкой-обменом-сдачей билетов.

Ах да, ещё Интернет, мать его!

         Врачи.

Местный профессор с простой русской фамилией сказал, как отрезал: «Диагноз верен. Ошибки нет. Лечения тоже нет. Лекарства не существует. Все, кто будет что-то предлагать – мошенники. Если хотите, могу поместить больную в отделение своей клиники и провести общеукрепляющий курс. Немножко поддержим физическую форму и это всё, потом домой».

Кстати, человек слова. Сказал – сделал.

Тёще он не понравился. Поддерживающий курс в клинике она прошла, но к нему больше не обращалась, потому что профессор не предлагал принимать гору таблеток и надеяться на прорывное развитие медицины.

         Мнение молодого московского кандидата наук с непростой фамилией на «ицкий» почему то не совпадало с мнением маститого петрозаводского коллеги-практика. «Вам очень пригодится аппарат вентиляции легких, электрическая всеположенческая кровать, переливание крови, и чудо таблетки. Всё это вы можете получить у нас за дополнительную плату, плюс питание и проживание. И так несколько курсов. Не хотите у нас, можете купить всё это и поставить у себя дома, или мы можем к Вам приехать, провести дополнительное обследование и лечение. Конечно, это не вылечит, но качество оставшейся жизни будет на должной высоте».

Можете себе представить аппаратуру реанимационного комплекса в городской квартире? Системы кондиционирования, стерильности, искусственного дыхания, питания, перекачки и очистки крови и всего другого из книги «Голова профессора Доуэля». А цену всего этого?

А глаза человека, который неизлечимо болен, но жить хочет очень, можете представить? Который всю жизнь себя готовил к долгой и здоровой старости, а теперь между «жить» и «не жить» цифра в миллионы? Причем это только он так думает. Всем остальным очевидно, что вопрос «жить» или «не жить» не стоит в принципе перед человеком. Ни перед одним человеком  в принципе, ни перед этим в частности. Смертны все, только часа своего никто не знает. Конкретный диагноз БАС сокращает время ожидания «От года до пяти». Но в данном случае за суетой и марафонским бегом по клиникам эта очевидность осталось в стороне, как  опавшая листва, сметенная вихрем с гаревой дорожки.

Миллионов рублей или не рублей – вопрос второй, но далеко не праздный, поскольку у человека с фамилией на «ицкий» оказались «надежные связи с ведущими клиниками Европы и Израиля, специализирующихся на изучении этого заболевания». Что удивительно – ни словом не соврал! Талантище! Матерый человечище! Сразу виден уровень московского специалиста:

- Полезно?

– Безусловно.

- Поможет?

– Не известно, каждый случай уникален.

- Вылечит?

- А кто говорил про вылечит?  Это не лечится нигде вообще, а нами и зарубежными коллегами только изучается на перспективу. Но вдруг поможет?

Когда человек не готов к смерти, ему даже не нужно говорить о возможности её избежать. Чтобы стать исключительным авторитетом и выдающимся светилом на фоне других мрачных профессорских прогнозов, достаточно просто о смерти не сказать.

Для меня опять вопрос – как поступить?

Все продать, включая одежду с себя и дочки, заплатить «ицкому» с «московскими, европейскими и израильскими коллегами» за имитацию кипучей деятельности по продлению жизни старика?

- Потом над могилкой можно будет стоять в рубище и втайне гордиться чистотою помыслов и души. Дебил-дебилом в глазах окружающих.

Или сказать, глядя прямо в глаза: «Время разбрасывать камни и время собирать камни»? Или ещё какую - нибудь заумную хрень завернуть?

- Что ни говори, а любые слова, кроме «Конечно-конечно, купим всё, что пожелаете», будут восприняты больным как приговор: «Время умирать».

И есть ещё жена. Для которой эта безнадёжно больная старая женщина – мама. И собственно, дальше эту тему даже развивать не хочется. Просто мама. Которой в жизни дочери было всегда много. Как минимум час в день. Хотя бы по телефону. Как жена будет оценивать мои слова и поступки? Как любящего её человека, отца её дочери, или через призму отношений зять-тёща?

Сколько всем нужно мудрости и спокойствия! Где же столько взять того и другого одномоментно и чтобы на всех хватило?! Включая иногороднюю родню с их советами, пожеланиями, рекомендациями и предложениями. И оценками, само - собой. Ах да, теперь я ненавижу «Скайп»!

Нелепый компромисс. Признать самому, доказать и убедить больного человека в бесполезности реанимационного комплекса за 3 миллиона, но при этом убить кучу времени, сил и денег на оформление инвалидности, изготовление ортопедической обуви, приобретение всевозможных держалок, бондажей, приспособ, палок, каталок, ходунков и прочей механики. Даже таблеток. Да-да. Таблеток. Кроме веры в чудо - пилюлю «Рилутек» ценой в месячную зарплату, нужно ещё с десяток разных ежедневных препаратов.

«Что с того, что не лечится? Ну не ложиться же и помирать?»

Даже не помню, кому конкретно принадлежала эта фраза. Впервые она прозвучала в групповом полемическом запале, когда тёща ещё могла говорить и самостоятельно передвигаться. С тех пор ситуация изменилась к худшему значительно, но магия этого заклинания продолжает расходовать нашу энергию, время и ресурсы на бессмысленные ритуальные действия. С тем же лечебным эффектом я мог бы бить в бубен и заговаривать воду. Но вместо этого продолжаю ездить в Европу за таблетками. Ни на что не надеюсь. Тогда чего я жду? Чьих слов и оценок боюсь?

         Есть ещё ряд людей, которые годятся в качестве ответа на загадку «Во имя кого?»

         Во-первых, сама больная. Банально, но «не сотвори себе кумира». Тёща всю жизнь боялась стать кому нибудь обузой. В гости к нам заходила редко и только по предварительной договоренности, чтобы не нарушить привычный уклад нашей жизни.

Результат – мой кабинет стал её палатой, мой туалет – её туалетом, на обеих лоджиях стоят кресла, в которых она «гуляет». Дважды в день по квартире проносятся её сиделки. Личная жизнь моей семьи перестала существовать в принципе. Жизнь всех подчинена расписанию больной. Еда, процедуры,  лекарства,  опять еда, «прогулка» и т.д. по кругу. Сутки напролет. Выходные дни исчезли, потому что они только для сиделок. Воистину - «Не зарекайся».

         Во-вторых, наверное, для жены. Все-таки мамы в её жизни было очень много. И другой «уход», внезапный и трагичный, мог бы оставить глубокую рану, которую лечить долго и хлопотно. А тут «прощание» настолько затянулось, что финал естественным образом невольно превратится в облегчение для всех участников ритуала. Как в казахской поговорке: «От толстой коровы и больного человека польза только после смерти».

         В-третьих, очевидно, для меня. Шанс отдать долги. Не деньгами, так отношением. Пусть внешне выглядит может быть и формально, «без души» и ежеминутного подтыкания подушек или поправления челки, но «Делай что должен и будь, что будет». Ну вот разве что тут пожалуюсь, пожалею сам себя и поною как в собственную подушку.

         В-четвертых, надеюсь, что для моей дочки. Как пример для подражания и алгоритм действий на будущее. По крайней мере, хочется надеяться, что она свою мать в старости в «страшный дом престарелых» принудительно не сдаст. Хотя, что я там выше говорил про «Не зарекайся»?

         Ну и в-пятых, для Родины, как ни странно. Или опять же, для меня. Этот нелепый и печальный ритуал даёт мне простое и удобное лентяйское объяснение, почему нашей семье в Европе уже второй год прогулы ставят. А Родина тем временем рост продолжительности жизни и динамику отрицательной миграции населения красиво рисует.

P.S.

Текст был написан в феврале 2014 года. Мама моей супруги скончалась в мае 2014 года. Раньше я достаточно равнодушно читал сухие строчки официальных некрологов: «После тяжелой и продолжительной болезни». Теперь я знаю, что может скрываться за этим набором букв. Не дай Бог никому!

Ложка благодарности в баррель щедрости.

       С-с-с… Больше не могу из себя выдавить за очередную прибавку к пенсии. Непроизвольно «спасибо» секвестируется. Целых 700 рублей в месяц! Не полновесных царских золотых. И не прочно деревянных советских. А современных российских - никаких.

За ними никто уже не нагибается, чтобы поднять с земли монетку. Даже новый логотип рубля заранее перечёркнут. Вместе со всеми надеждами на покупательскую способность.

В сегодняшних ценах подвалила мне под Новый год бочка бензина. Она же баррель. Не ежемесячно, а на год. При этом одна заправка на две недели отгрызает квартал. Дорог ведь как не было, так и нет - приходится ездить на прожорливом внедорожнике. Конечно лучше с дополнительной бочкой, чем без. Но от подвалившей толики национальных богатств приступа радости не испытываю. Не бензином единым, как говорится.

Меж тем, ни на что кроме не добавилось. Точнее, ничем другим эту прибавку не выразить, чтобы хоть сколько-нибудь значимую величину ей придать. Полтора килограмма колбасы или два кило сосисок на месяц? - Не съедобно. Два кило плохого сыра или один, но хорошего? Говяжий язык одна штука или три упаковки чая «Гринфилд»?

Хотя в продуктах уже и не получается измерить. Потому что они в основном импортные, а прибавка всего за два месяца похудела с 16 евро до 13 с половиной. Более того, она утащила вниз всю пенсию целиком, если в евро считать. Было 280 до прибавки, с прибавкой стало 244. Математический абсурд, но логично и привычно.

Чтобы было где деньги на прибавки взять – нужно рубль девальвировать. За проданные за границу баррели оплату в евро получить, на рубли их поменять и пенсионерам эти фантики выдать. Ну или натурой по баррелю в год на лицо, если бумажки брать откажутся.

В этой ситуации обиднее другое. На одну пенсию не прожить, а мотивация к ударной работе сильно упала. Чем больше зарабатываешь «здесь» – тем беднее становишься «там». Трудовой контракт подписал в рублях на 500 евро в месяц, через 2 месяца получаешь уже 400. Хотя работаешь там же и так же, если не больше.

И всё тихой сапой, как бы само - собой и никто не виноват. Точнее, виноваты все вокруг – валютные спекулянты, банки, «мировая закулиса», волотильность и персонально «Доу Джонс».

Ну и я с родителями. Они меня тут родили, а я до сей поры тут живу – виноваты, конечно.

Помнится, когда грекам зарплаты и пенсии попытались урезать для экономии бюджета, они свое правительство так научили родину любить, что с тех пор никто в греческое правительство особо не рвётся. Потому что зарплаты и пенсии если в евро на 15% сокращать – то враг народа и пинком с Олимпа. А если в рублях повысить на 15%, но так, чтобы одновременно в евро сократить на 20 – то борец с кризисом и гениальный управленец. И пенсии выросли и бюджет наполнился! За такое можно и медаль героя на грудь секретным указом и золотой парашют во всю спину. Вместо заслуженного пендаля.

А вроде с чего бы мне так переживать? Получай тут рубли да живи-радуйся. Но что-то «жизнь не веселит». Что на мне, что в гараже и в холодильнике – все импортное. Куплено «там» за евро лично или через посредников в виде местных магазинов. Лекарства, одежда, продукты, отдых - все в евро. Значит, скатился я при своих рублевых зарплате плюс пенсии до уровня безработного, но при этом беззаботного грека.

Ещё совсем недавно Новый год встречал как «средний класс», выбирая место на глобусе, где шампанское под куранты открыть. А уже на 8 марта оставил жену без букета – потому что секвестр семейного бюджета.

Ощущение безнадёги, как у беспросветно тупого ученика, который за 25 лет школы жизни никак из «подготовишек» в «средний класс» не перейдет. Хотя этот экзамен, мне кажется, не я завалил.

Домашнее задание на дорожку.

          «Дома сидеть - ничего не высидеть»

Народная мудрость.  

          Вот и я на работу пошёл. То есть из дому вышел и поехал. И встал. Но сидя. В общем, в первый же день выхода на работу сидел в автомобиле 40 минут, стоя в пробке. Как сложно всё. Особенно с глаголами. С дорогами проще. Прям проще некуда. На городок в четверть миллиона жителей всего четыре штуки. После работы аналогично - какую из дорог ни выбирай, а пробка одна. Не то, что раньше – «деревня большая: четыре двора, восемь улиц».

            На другой день пошёл пешком. Опять сложно. Во-первых, всё-таки не «на день» пошёл, а на работу. Во-вторых, какой, к чёрту, день? Темнота – глаз коли. Ни пса не видно. Но «на родной стороне и камешек знаком». По запаху и на ощупь добраться можно. Тем более, что чем привычнее маршрут, тем больше примет. На часы можно не смотреть и так примерно знаешь, где и во сколько оказался.

            8.25. Старт. Двор, помойка, дорожка, гаражи, ретранслятор «Билайна», лесок, тропинка, мужик с двумя ротвейлерами.

- Здравствуйте! - Никогда не здоровается. Бочком мимо.

8.30. Двор, помойка, дорожка, лесок, тропинка. Стоп – пробка. Обогнать спешащую женщину даже пожарные не смогут! Не потому, что быстро. Потому, что широко.

Шуба с капюшоном занимают всю тропу. Против «особо шустрых» руки согнуты в локтях. На левом дамская сумочка размером со школьный ранец, на правом целлофановый пакет из супермаркета. Всё это раскачивается во все стороны и производит массу звуков.

Из под капюшона: «Ф-ф!»

 Снег: «Хрум-хрум!»

Шуба: «Шур-шур!»

Пакет: «Хрусть-хрусть!»

И громче всего «сумочка». Сама фыркает, скрипит, лязгает и шуршит одновременно. И внутри неё что-то звенит и перекатывается. Пожарную сирену просто не слышно! Всё это вместе служит звуковым оформлением прыжкам на месте. Почему то женщины считают, что чем чаще и выше они будут прыгать на разных ногах, тем быстрее и дальше продвинутся в пространстве. Искажённое фитнессом представление о ходьбе.

Подожду. Перекурю. Отстану. Хоть и не приставал. Подумать нужно. Лучше в тишине и под размеренный шаг.

Дочке в школе дали домашнее задание – выучить поговорку о Родине и её толкование. Попросила меня помочь – а у меня затык. Вспомнил только: «Где родился – там и пригодился». Выучить то она выучила – а как истолковать? К своим десяти годам дочка имеет пятилетний Гугл-стаж. «Городское теля мудреней деревенского пономаря». Она уже понимает, что кроме папы с мамой никому она тут особо не интересна. Что она тут такого видела в своей жизни, чтобы влюбиться прям без памяти? Яслей не было вовсе. Детсад по большим связям и великому блату. Поликлиника – источник заразы. Школа - через годичные подготовительные курсы и неделю в очередях. Кружки и секции – за папины и мамины деньги. Из школы домой 200 метров одной идти нельзя. Такого «стреляного воробья на мякине не проведёшь». А учить Родину любить нужно. Ну меня, по крайней мере, учили. Учили, что нужно любить. А как полюбить – не учили. Вот и думай теперь. «На чужбине и сладкое в горчицу, а на родине и хрен за леденец». Ничего более патриотичного в голову не лезет.

Почему то поговорки о своей родине всё больше про то, что «там», «за бугром», ещё хуже. «Жил-был молодец; в своей деревне не видал веселья, на чужбину вышел – заплакал». Но это раньше работало. В моём ещё детстве. По принципу «Чего не знаешь, туда и не тянет». А в дочкином загранпаспорте печатей уже больше, чем ей лет. Уже «И кулик чужу сторону знает. И журавль тепла ищет». Каждое лето – «Прощай, матушка Русь: я к теплу потянусь». На зимних каникулах – по «европам». Пока количество пограничных штампов чётное – надо придумать, как научить её родину любить.

Благо, развилка. Рывок, манёвр, обгон. Далее – своим размеренным шагом.

8.35. Дорога, стройплощадка, сквер, дорога. Перекрёсток - лотерея. Пока была беспроигрышная. Опять успел! Он проехать – я проскочить. Лестница. Надо будет когда-нибудь все ступеньки сосчитать. Раз-два-три. Площадка. Раз-два-три. Площадка. Раз-два-ой! Веткой в лицо! Трям-тарярям! Почему это называется «улица»? Дороги нет, освещения нет, транспорта нет, тротуаров нет. Одна непонятная лестница. Вспомнил про родину: «Хорош город домами, да плох головами».

8.40. КВД. 7Я. ЖД. Подземный переход метрах в трёхстах, чтобы пешеходам не мешал. Через рельсы трям! По шпалам скок! По щебёнке хрусть! Через перрон шмыг! Через оградку прыг! Ох-х-х, Ё-п! Шапка слева, сумка справа. Очки на носу. Ноги вижу, руки чую. Больно в боку. Значит жив. Может это: «За морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да свое». Дети! Цветы жизни, блин! Вчера вечером раскатали тропинку до состояния ледяной горки. Отряхнулся, собрался.

8.45. Самый центр. Дальше проще – уличное освещение есть. «Город затейный: что ни шаг, то съестной да питейный». Топ-топ-топ пешеходы. Ры-ры-ры автотранспорт. Но уже по светофорам. Но уже по переходам. Шансы дойти живым растут.

8.50. Квартал, перекрёсток. Квартал, перекрёсток. Парк «Губернаторский». С претензией на ухоженность. Аллеи, фонарики, лесенка в три ступени. Раз-два-ой! Веткой в глаз. Идея! Я так дочке скажу: «Ищи добра на стороне, а дом люби по старине». Объясню, что такое «Родина», кто такой «Государство» и чем они друг от друга отличаются. А уж где заканчивается родина и начинается государство, и почему они в России ужиться друг с другом никак не могут – на эти размышления времени уже почти не осталось.

8.55. Ворота парка. Девушка-кошка в шапочке с ушками на макушке. Улыбаюсь, киваю. Улыбается в ответ. Площадь центральная. Слева -гранитный вождь. Справа - вечный огонь над прахом защитников его амбиций. Или своей Родины? Или раньше это было одно и тоже? А это всё вместе ещё родина или уже государство? Или слева – государство, а справа – родина? Смогу ли правильно всё дочке объяснить? Хватит ли мудрости. А то ведь казахский народ считает, что только «дурной человек поговорки любит».

9.00. Работа. Финиш. Или старт? Пожалуй, на обратном пути будет ещё о чём подумать. 

Здравствуй, Жопа, Новый год! Или финны против геморроя.

 Анне Ялонен

 с признательностью за сочувствие и помощь.

   
   Люди по-разному обозначают различные трудности и проблемы. Самые беспокойные хлопоты весьма образно называют «геморрой». По частоте употребления этого сравнения ясно, что многие «в теме». Симптоматика самой болезни не менее проста и образна - «Полна жопа зубов и все болят».

      До недавнего времени именно словом «геморрой» обозначалась процедура получения въездной визы в европейские страны. Бездушные евробюрократы и процветающие буржуи требовали кучу справок. От размера зарплаты до медицинских диагнозов. От родословной в восьмом колене до места захоронения родственников.

      Первыми, кто в объединённой Европе упростил эту процедуру – оказались финны. В духе Брежнева-Кекконена, когда Финляндия была мостом между СССР и капиталистической Европой. К взаимной выгоде, между прочим.

     Визовые центры Финляндии успешно воплотили в жизнь давнюю идею-фикс «одного окна». С которой годами бьётся лбом о стену собственной бюрократии российское правительство. Пришёл, сдал одну анкету и паспорт. Через неделю-две получи паспорт с шенгенской визой. Там же можно сфотографироваться и заплатить. Быстро, удобно, цивилизованно. Никакого «геморроя».

        Кто сам имел такой диагноз – тот знает, что лучше сразу лечить. Когда лечение не помогает – остаётся «резать». Кто был в стенах отечественных «ХО» - хирургических отделений, понимает, что резать нельзя. Палаты на 10 человек. Две недели на животе. Один туалет в коридоре. И тот без стульчака, душа и даже замка. Очередь в перевязочную. Обезболивающих нет. Само собой, всю оставшуюся жизнь «белое не надевать, обтягивающее не носить».

Альтернатива одна – как то жить с геморроем и дальше. По большому счёту, даже для здорового гражданина России это ежедневная рутина. Стиль жизни. Наличие медицинского диагноза только добавляет индивидуального «перчика» к бытовым и профессиональным проблемам.

Лично для меня настоящий геморрой начался после службы в армии. Не думаю, что основная причина в туалетном чтении. Скорее, в отсутствии нормальных унитазов. Ну и сопутствующих «тяготах и лишениях». Зато на фоне личных страданий, большие государственные перемены прошли почти незаметно. Перестройка, демократизация, развал Союза, дефолты. Моё перекошенное от боли лицо абсолютно не выделялось в толпе сограждан. Многие болели об общественном, я страдал о своём. Страна унаследовала от того времени хроническую инфляцию, я - хронический геморрой.

По лично испытанным способам и методам лечения этого недуга дам фору Геннадию Малахову. Результат такой же, что и от его телеполиклиники. Никакой. Хотя девушки всегда заинтересованно на меня заглядывались. Ошибочно принимали сведённые от боли брови и стиснутые губы за признак ума, целеустремлённости и мужественности.

Но вот, воистину «допекло». Надоело. Хотя и отболело уже почти. Но «не комильфо». Чемодан с деньгами не поднять, стринги не надеть. Задался целью пройти все стадии обследования и лечения, предлагаемые официальной страховой медициной. В сочетании с наработанными связями и знакомствами. То есть без дополнительной платы, но без очередей и у лучших специалистов. Ну-ну.

Как ни крути – полгода «псу под хвост». Диагноз лучшего проктолога ничего не значит для участкового терапевта. И не более, чем «дорожная карта» для хирурга. Согласен на операцию - сдавай анализы. В больничку с готовыми результатами, заключением и направлением терапевта. Потом назначим день операции и за день придёшь. Потом, как обычно – Палаты на 10 человек. Две недели на животе. Один туалет в коридоре. И тот без стульчака, душа и даже замка. Очередь в перевязочную. Обезболивающих нет. Само собой, всю оставшуюся жизнь «белое не надевать, обтягивающее не носить».

- Альтернатива скальпелю есть?

- Нет!

- А за деньги?

 – Нет!

– А в других клиниках?

 – Нет! Точнее, есть, но потом – всё равно к нам!

- А в другой стране?

- Нет!

- Ну, нет, так нет. Понеслась!

Кто последний на кровь из пальца? Другой корпус. Кровь из вены. Куда без бахил? Очередь. Почём баночки для мочи? Результаты у терапевта. Флюорограмму когда делали? Терапевт в отпуске. Почему полис старый? Очередь. Я только спросить! Кровь из носа. Где карточка? Талонов нет! Сделайте ЭКГ. Посмотрите в регистратуре. У вас сахар повышен - пересдайте. Кто последний на кровь на сахар? Терапевт на учёбе. Где статталон? Мочу из какого места сдавать? Срок годности анализов вышел. Переделайте. Почём баночка мочи? Кому кровь из жопы? Ребята! Я же к вам за избавлением от геморроя, а не наоборот!

Собрал, оформили, принёс. Запись есть через месяц. Но нужно будет анализы повторить, потому что анестезиолог примет только свежие. Ё !!! Геморрой – стиль жизни!

Почти случайно позвонил финнам:

- Как Евросоюз борется с недугом?

- Привозите – посмотрим.

- А когда?

- А когда Вам удобно?

- На Рождество, вечером, слабо?

- 7 января в 19.40 устроит?

- До встречи!

    Приехали с женой заранее, к 19.30. Я с практически-познавательными целями, она для моральной поддержки. Ещё мне руки держать, пока врачи осматривать будут. И я точно не сбегу, и врачи целее будут. Второй этаж, лифт прямо с улицы. Холл, ресепшн со стеклянными кабинками. Разговор клиента и клерка постороннему не слышен. 4 регистратора, один русскоговорящий. Очередь из нас с женой сидит в креслах, листает журналы. Там, где в наших поликлиниках лохотроны по продаже бахил, у них аппарат с бесплатным чаем-кофе-соками. 19.40.

- Мне назначено!

- Здравствуйте, как доехали? Проходите к 24 кабинету, Вас ждут. Переводчик сейчас подойдёт.

- А где бахилы?

- Проходите, у нас стерильно.

- А где куртку оставить? Где гардероб, где суровый охранник?

- Вот в коридорах вешалки – у нас не воруют.

    Кабинет, сравнимый по площади со школьной рекреацией. В центре кушетка. Жуткая операционная люстра с глазами десятка Циклопов. По периметру какие-то аппараты и шкафы. Лучезарно улыбающийся врач. Медсестра в возрасте и стильных очках. Переводчик за ширмой.

- Что у Вас?

- У меня вот. Вот карта, анализы и жопа.

- Интересно. Так, с этим ясно, а это положите боком на кушетку. Коленки ближе к подбородку. Ого! Классика! Лечить будем? Или просто похвастаться приехали?

- А лечится? Всё пробовал уже. Говорят, только резать.

- У нас уже четверть века не режут. Легкий поцелуй взасос. В больное место. И фиксирующее колечко на память. Потом само отвалится. Будем делать?

   Мелькнула мыслишка сбежать. Но жена в коридоре. Как бы грамотно отмазаться, чтобы не показаться трусом.

- Я же с дороги. Не готовился специально. Жрал неделю в три горла, клизму не делал. Анализы не свежие.

- А этого и не нужно.

- Была – не была. Давайте!

Перед глазами проплыл поднос с огромным никелированным пистолетом. Чем-то напоминает агрегат для подкачки колёс. Коническая насадка и тарелочка с нарезанной ниппельной резинкой. Мама! Где я? Что за вулканизацию тут затеяли?

- Вам больно?

- Нет, а что?

-А так?

-Нет, а что?

-А сейчас?

-Да что заладили то? Говорю же, нет!

- Можете вставать.

- А что, делать ничего не будете?

- Уже сделали.

-Что сделали?

-Всё!

    Встал. В позу статуи Христа в Рио-де-Жанейро. Ноги вместе, руки врозь. Штаны на щиколотках. Стою, качаюсь. Дышать боюсь.

-Можете одеваться и идти.

-Как идти? Куда?

-Как обычно, ногами. В кассу.

-Доктор, а мне что, правда можно ходить?

-Да, а что?

- Да мне как то и до Вашей операции ходить было не слишком хорошо. А теперь, небось, и подавно нельзя. Я ведь готовился к «Палаты на 10 человек. Две недели на животе. Один туалет в коридоре. И тот без стульчака, душа и даже замка. Очередь в перевязочную. Обезболивающих нет. Само собой, всю оставшуюся жизнь «белое не надевать, обтягивающее не носить».

- Можно всё.

- Совсем всё?

- Совсем.

В снятых апартаментах была сауна, в коридоре ждала жена. Задаю резонный вопрос.

- А баня и секс?

- Вы первый, кто об этом спросил. Но Вам можно делать абсолютно всё, что сможете. Ограничений или противопоказаний после этих манипуляций нет никаких.

  Подсуетилась медсестра. Налепила на мои трусы гигиеническую прокладку. Осторожно согнулся. Одной рукой тянусь за штанами, другой подстраховываю себя сзади.

- Смелее. Ничего не отвалится и не выпадет. Это только кажется. Бухать сегодня будете?

- Я вообще не пью!

- Тогда выпейте это.

      Медсестра поднесла большую белую пилюлю и 50 грамм шипучей водички.

- Обезболивающее. На всякий случай. Вот Вам ещё рецепт на такие же таблетки, купите в аптеке, если будет что-то беспокоить. Через неделю – две всё должно само собой рассосаться-отвалиться. Без швов, рубцов, реабилитации и ограничений. При необходимости, через два-три месяца повторим. И так до полного выздоровления. Обычно хватает от одной до трёх процедур.

   Вот, где собака порылась! Деньги с меня вытягивать хотят неоднократно. Иду в кассу.

- Услуги регистратуры. Приём доктора. Осмотр. Медицинские манипуляции. Медсестра. Переводчик. С Вас 185 евро.

- Сколько? Точнее, всего? Ошибки нет? Я за время беготни по родным поликлиникам только за бахилы уже 20 евро отдал!

- Как видите, у нас бахил нет – просто стерильно. И ошибки нет. Ровно 185 евро. Оплата наличными или по карте?

   Оплатил. Время 20.00. И можно всё, что сам пожелаю и смогу. В апартаментах сауна. Рядом жена. Думаю, смогу многое.

185 евро. Пусть даже в перспективе три раза. Но за 20 минут в стерильной клинике без очереди. Без «Палаты на 10 человек. Две недели на животе. Один туалет в коридоре. И тот без стульчака, душа и даже замка. Очередь в перевязочную. Обезболивающих нет. Само собой, всю оставшуюся жизнь «белое не надевать, обтягивающее не носить».

И главное, без геморроя. Финны научились без него жить не только в переносном, но и в прямом смысле. Между тем, российское правительство живёт в какой то своей,  придуманной реальности.

«Электронные правительства», «одно окно», доступность госуслуг, жилья, образования, здравоохранения, отдыха для граждан. Всё это существует только в их умозрительных программах на светлую перспективу до тридесятого года. Меж тем семимильными шагами, «опережающими темпами», наступили суровые будни. Оплата 100% услуг ЖКХ, платное образование, здравоохранение, пассажирские перевозки. Цены такие же космические, что и планы ГЛОНАСС. И настолько же оторваны от практического смысла и адекватности цена - качество.

Моя жопа уже голосует за Евросоюз. На очереди прочий ливер. Потом и голова с ногами? 

Жаба мифическая. Эпическая быль.

Заблажилось сменить автортанспорт, испросил я в сбербане кредита.

День потратил, заполнил бумаги, поручитель пришёл не для вида.

Подноготная вся перед банком – вклад, недвижимость, рента, зарплата,

Через семь день раздумий сказали: «Вам одобрен кредит в сумме вклада».

            Жил-был банк. Нет, как то неловко звучит в данном контексте слово «Банк». Скажем, «Учреждение». Тем более, что учреждение само себя банком тоже не считало. И называлось «Касса». Цели этого заведения были, как у Штирлица – «избыточно благородны и чисты». Там сберегались деньги, заработанные трудом людей. Люди друг у друга эти деньги, случалось, воровали. Чтобы обезопасить заработанное, те, кто деньги имел, охотно доверяли заботы по сбережению этому учреждению.

            Людей везде было много. И среди них всегда были те, у кого было много денег. Соответственно, и учреждение появлялось везде, где были люди. В лице своих отделений или филиалов. Как щупальцами спрута, учреждение опутало своими сберегательными кассами всю страну. В каждой кассе лежали принесённые людьми деньги. Это всех устраивало. Касса ведь как работает – простая механика. Открыл – положил – закрыл. Открыл – взял – закрыл. Сколько положил, столько и достал. Прибыли никакой, зато сохранность полная.

Потом вдруг «Касса» сломалась. Намертво заклинило механизм. Все, что хранилось в ячейках, оказалось замуровано и достать обратно никакой возможности. Оказалось, что голова этого учреждения взяла, и втянула в себя щупальца. Со всеми людскими деньгами, что к ним налипли. Быстро так всосала. Все деньги за три дня.

Кровным людским деньгам было плохо в учреждении. Не родное оно им. Они там плакали. Горевали и люди, когда узнали, что деньги их плакали. Но слезами горю не поможешь. Плюнули люди во все кассы учреждения и опять пошли трудиться, новые деньги зарабатывать.

А голова спрута деньги людские проела - переварила и задумалась. Как бы снова свои щупальца в людские карманы за деньгами запустить. Тут заморские советчики подсказали. Перво - наперво спрут сменил пол. Была «касса» – стал «банк».  Потом внешность подправил. Был тёмно – зелёный, как натуральная болотная жаба. Стал светло – зелёный, как луговая лягушка. И подрезал на американский манер фамилию. Была «Сберегательная касса», стал «Сбербанк». Только не учёл, что в новом названии слышатся его былые подвиги: «Спёрбанк».

Снова щупальца по стране зашевелились. Но уже не везде. Где людей мало, или денег у них нет, там спрут свои щупальца – филиалы сам обрубил за ненадобностью. А вот там, где людей много, в городах больших, там он много своих отделений раскрыл. Чтобы никто мимо со своими деньгами не прошёл. Распластался – раскинулся, новые деньги людские переваривает. И люди ему снова всё несут и несут свои кровные.

Потому что – не касса уже. Банк. Механизм сложный, скрытный и постороннему непонятный. Снаружи заметно только, что если туда деньги положить, а потом забрать, то их больше становится. Как это получается, никто не знает. Кто знает, тот внутри банка сидит и оттуда молчит. Но всем очень нравится, что денег больше становится. И без труда совсем. Делать ничего вообще не нужно. Только ждать, когда больше станет. Люди меняют своё время на деньги.

Вот и весь секрет. Потому как с тыльной стороны головы спрута идёт обратный процесс. Люди, у которых нет времени ждать, тоже несут в банк свои кровные. Но уже в обмен на время. И меняют совсем по другому курсу. Вложенные в банк 1 рубль плюс время ожидания вернутся вкладчику рублём с копейкой. Взятое в банке время на 1 рубль, чтобы без ожидания обрести крышу над головой или самодвижущийся экипаж, или отпуск вне графика, стоит 2 рубля. На разницу в 99 копеек спрут и распухает.

А я тут запутался. С одной стороны, в числе многих, принёс в банк деньги. С другой стороны – времени, чтобы ждать, пока они вырастут, нету. Пристроился в другую очередь – там, где время за деньги дают. Прошу дать столько, чтобы побыстрее поехать. Ответ озадачил. Предложили взять не сколько нужно, а ровно столько, сколько я сам давеча с фасада занёс. Но по цене банка - в два раза дороже. Это как же? Сам у себя занял, и ещё столько же банку отдать? Получается, я деньги без времени в банк отнёс, так своего времени у банка не оказалось? Зачем мне мои же деньги без времени, но за деньги? Выгоднее в консервной банке держать. Герметичной, без воздуха. Без времени, но и без дополнительной платы.

Подумал я так и пошел забирать свои кровные из банка. Но парадную пасть видеть уже не желаю. Решил в автоматической кассе забрать. А спрут в деньги механическими клешнями вцепился и не отдаёт. Цедит понемногу. В час по чайной ложке. По полтине в секунду из себя выдавливает. Как не перекрашивался снаружи, а жабье нутро не спрячешь. Дорожит, тварь, каждым мигом, пока мои деньги внутри него сидят.

Три дня и три ночи вытягивал я из спрутожабы свои деньги. Вот как. В былое время онаон все деньги страны в три дня всосало. А тут только мои кровные три дня выцеживает. Плюнул я в бесстыжие болотные глаза. Пошёл других осьминогов деньгами кормить. Вокруг их полно теперь развелось. Красные, белые, синие, желтые в крапинку и черные в полоску.

Из болота потом квакнули: «Сами не знаем, как такое могло получиться». А я теперь гадаю – чего они не поняли? Почему они мне мои же деньги купить предлагали, или как мне свои деньги вытащить из их трясины удалось?

Санация рта

  "Каждый следующий год будет тяжелее предыдущего".
 Оксана Дмитриева, зампред Комитета по бюджету ГД РФ

  «Проекты вроде Civ превращают игрока в "звезду" происходящего. И он становится центром всего. Не наблюдает за происходящим, а реализует собственные идеи, свои мысли».

   Сид Мейер, создатель «Цивилизации»

Если начать чистить зубы два раза в день, то это может войти в привычку. Производители зубной пасты и щёток уверяют, что в хорошую привычку. Даже рекомендуют чистить зубы после каждого приёма пищи. Им вторят производители жевательной резинки и зубочисток. Предлагают обязательно удалять остатки пищи из полости рта. С ними не согласны стоматологи. Щётки повреждают зубную эмаль, жвачка содержит вредный сахар, а зубочистки травмируют десны. Одни предлагают тратиться на пасты, щётки, ополаскиватели, жвачку и зубочистки. Вторые считают это покушением на их заработок за лечение зубов. Конфликт интересов за кошелёк клиента стороны маскируют заботой о его здоровье.

Клиент при этом всегда в проигрыше. Экономить на гигиене рта – прослывёт неряхой. Приобретёт некультурный запах изо рта и неэстетичный цвет зубов. И в конечном счёте отдаст всю экономию стоматологам за углублённое лечение. С другой стороны – деньги стоматологам он всё равно рано или поздно понесёт. Потому что сама природа установила такую периодизацию для зубов. Молочные – временные – постоянные. Чем меньше тратить на временные, тем лучше и дороже можно вставить постоянные. Молочных никому не жалко. Ждёшь с нетерпением временных, ошибочно считая их «постоянными». Не жалея грызёшь ими гранит науки. Стискиваешь, стремясь к какой то цели. Впиваешься в достигнутый результат. И что? Стёр до корня. Вся жизнь в суете. Как минимум 32 раза решаешь одну и ту же задачу. Лечить или удалять?

            Плюнуть на общественное мнение и ходить как есть? Хоть и временно, но зато никому не должен. Или быть как все? Щериться белозубой улыбкой с ровным прикусом, при этом постоянно платить и тем и другим. Логика подсказывает, что выбрать нужно первый вариант. Воспитание за второй. Расчёты показывают, что нужно сразу после молочных поменять временные на постоянные. Перспективные вложения - инфляция не страшна. Но организм не готов добровольно менять родную хлеборезку на искусственную.

Так есть ли выбор? И в чём он? Из двух зол меньшее или лучшее из хорошего? И какие критерии и правила выбора? А есть ли вообще право на выбор? Или как с Родиной? Плохая ли, хорошая - где родился, с той и живи. Причём обязательно при этом её любить. Иначе она - Родина, а ты - выродок. Но ведь она тоже разная может быть. Большая, малая, далёкая. Или вообще "историческая". Тогда какую из них любить? А с какой жить? Или наоборот. Жить не любя. Другую любить на расстоянии. Или жить с любимой, но без взаимности чувств? В счастливом неведении о существовании других, влюблённых в тебя. Игра чувств. Кто с кем и кто кого? Интересно, кто нибудь выигрывал? Или смог честно признаться в проигрыше?

Правил в игре «Жизнь» много. Везде и во всём. Плюс обязательные исключения из них. Выучить, наверное, можно. Если не все, то большинство. Основные алгоритмы понять. Главное, принять. Тогда личный успех почти гарантирован. Достичь вершин и совершенства в чём то. Стать лучше, чище и светлее всех. Выше, быстрее, сильнее. Или тупо богаче. Но все правила имеют одну общую догму. Если где то прибыло, значит, где то убыло. А этого я принять не хочу. Могу, и вынужденно мирюсь, но не хочу. Итоговый баланс кредит-дебет убивает на корню желание получить прибыль. Стал учёным – потерял общество. Стал президентом – не осталось личной жизни. Стал богатым – потерял здоровье. Которое, как известно, не купишь. Одного бога обрёл – весь мир потерял. Зубы здоровые и красивые, но не свои. Чем больше мне не нравится здесь сегодня, тем хуже становится там, куда хотел сбежать ещё вчера. Свои зубы тем временем стираются. Да ещё кариес. А уж чем больше я узнаю людей…

Жизнь так устроена, что гармонии не найти. Тогда зачем её посвящать чему-то одному? Родина-мать - одна. А Родина-отец? Их может быть несколько? Дурной пафос фразы «Дело всей жизни». Монодело. Как моногород. От непредсказуемых внешних обстоятельств зависимый результат. Либо оазис благополучия в бушующем мире, либо кладбище братское в мире спокойствия. Президенты играют в свою Civil, не имея возможности «сохраниться» перед принятием судьбоносных решений. Время меряют веками. Людей - миллионами и поколениями. Для них "Цивилизация" - совокупность наших Родин. В разных комбинациях, союзах и альянсах. Кто сегодня против кого дружит? Мы пешки. Но и они только фигуры на глобальной черно-белой доске прибылей-убытков. 
В этом во всём очень хочется найти место для простой человеческой жизни. Своей, пусть и игрушечной в глобальном плане.
Всю жизнь любить одну. Служить, страдать, доказывать, всё завещать. С последним вздохом горько осознать, что был вообще безразличен. Драма, если эта любовь была к женщине. Трагедия, когда неразделённая любовь – к Родине. А поздно. Второй жизни для новой любви не предусмотрено. И жизни, бестолковой и беспросветной, тоже жалко. Ну и зубов, само-собой. Особенно временных. Или ввести исключение из правил о любви к Родине? 

Разрешаю гражданам любить Родину: 
п. 1. - Издалека и 
п. 2. - Только по взаимности. 
Ещё можно по предоплате или предварительному исполнению желаний. Образцы справок о взаимности любви Родины и гражданина представить на утверждение. При отсутствии справки Родину-мать считать мачехой без права на алименты и писать с маленькой буквы.
А гражданина считать свободным от любви. С правом на жизнь без страданий.

Куплю бюст Ленина.

Разбирал кладовку. Выкатил два десятка банок разного объёма и пудовую гирю. Едва затолкал по картофельным мешкам три окаменевшие телогрейки и семь пар кирзовых лыжных ботинок. Раскопал Курскую магнитную аномалию в виде залежи разнообразных ржавых штуковин. При определённой фантазии и навыках их можно куда - нибудь приспособить. Было бы. Четверть века назад или более того. Кому нибудь «рукастому». К чему нибудь не менее нужному и важному. Для тех «рукастых» людей, современников ХХ века. В то же самое, давно канувшее в лету время.

Когда были очищены полки до уровня глаз, работа приняла экстремальный характер. За табуреткой идти было лень. Пытался действовать на ощупь и шарить наугад. Вскоре за табуретом не пошёл, а поковылял.  Подвывая и постанывая. Ругая собственную лень и чужую бережливость. До этого неловким движением обрушил сверху что то тяжелое и металлическое. Увернулся не весь. Ступня пострадала и заметно опухла. Коварный снаряд внешне напоминал пиратский сундук, пишущую машинку и мясорубку одновременно. В памяти всплыло диковинное слово, вполне под стать самому агрегату – «арифмометр». Потом, вполне ожидаемо, там же нашлись деревянные счёты без пары рядов и 8-ми разрядный калькулятор «Электроника». Без электрошнура он почти не отличался от арифмометра ни по весу, ни по дизайну. Вязанка бамбуковых и алюминиевых лыжных палок. Велосипедный обод. Три рулона разных обоев. Ламповый приёмник. Связка «Роман-газеты». Футляр от баяна. Связка нот. Папка с газетными вырезками. И легко узнаваемый небольшой чугунный бюст. Оригинал до сей поры желтеет в мавзолейном хрустальном гробу.

В целом набралась большая куча хлама. Новомодный мусорный контейнер с трудом вместил всё это под своей крышкой. Но чтобы разместить там эти символы ушедшего века, потребовались немалые усилия. Не физические. Не потому, что нога болела. Рука не поднималась. Донести – донёс. Перетаскал за несколько ходок. Дал время и возможность ознакомиться с содержимым мешков всем желающим. Вдруг кому чего нужно в хозяйстве. Но нет, так и лежали первые мешки никем не потревоженные, когда я последние доставил. Нужно заканчивать «зачистку территории», а контейнер открыть не могу. Не поднимается рука открыть крышку. Жалко. Очень жалко. Но не вещей, а себя.

Какую замечательную жизнь прожили эти вещи! В свое время люди на работе высчитывали на них сложные формулы околоземных орбит. По выходным люди в них ездили на автобусах на далёкие «6 соток». Там люди как бы отдыхали. Из несусветного барахла и мусора конструировали, строили и изобретали то, что не рушится и работает по сей день. А осенью или весной, после прогулки, которую называли «Демонстрация», люди открывали банки со своими заготовками.  Хрустели огурчиком под водку и пели хором под баян или гитару. Это если упрощённо. Одной краской. Красной. Вполне может быть, что не все так просто и одноцветно было. Может, на ламповом приёмнике слушали по ночам не «Наше радио». А совсем «не наше». И бюст не целовали в чугунный лоб, а били об него на Пасху коричневые «крашенки», сваренные в луковой шелухе.

Но мелкие детали и краски не важны. Из всех этих разрозненных вещей складывается вполне законченный пазл. Где есть место работе, отдыху, творчеству, спорту. И главное – мечте. Не зря же в газетных вырезках основная масса статей – про космос. Первый полёт, первый выход в безвоздушное пространство. Нет границ возможностей и пределов для фантазии. Неизбежное светлое завтра или послезавтра. По всему выходило, что если не сами те люди, то их дети точно, будут жить при коммунизме. По тем расчётам - мои ровесники вот сегодня уже в коммунизме. А уж внуки тех людей – дети моих ровесников, так и вообще, даже без всяких сомнений. Гарантированно. Бюстом клянусь! Ради этого можно было напрячься, потерпеть и попотеть. Одной рукой чертить ракеты, другой сажать картошку. Заваливать далёкую Африку хлебом и собирать для близких под снегом клюкву. Придумывать на работе новый танк и изобретать велосипед в кладовке. На демонстрации ходить, на выборы. В армии служить, чинить краны, солить помидоры, клеить обои, играть на баяне, лечиться подорожником и ставить банки. Если бы ещё и медицина развивалась теми же темпами, что и прочее строительство – изобретательство, то не пришлось бы мне кладовку разбирать.

Можно сейчас рассуждать, что не о том люди мечтали. Или не так и не то строили. Или не там и не для тех. Но они это делали реально. Кто во имя идеи, кто ради себя любимого, кто для детей своих. Все это пока ещё можно увидеть, потрогать или даже съесть. А чем я захламлю свою кладовку? Пусто там. Только пыль. Потому что складывать нечего. Целое поколение не делает и не строит ничего! И будущее поколение строить не будет. Потому что моему поколению незачем, а детей работать головой и руками никто не учит.

Ровесники мои. Умные в основной массе люди. От этого ума и горе. Руками работать не престижно и не денежно. Какие там мегапроекты века типа «поворотов рек» или БАМа!? Не то, чтобы целинные земли не распахали – распаханное лесом поросло. Даже олимпийские стадионы «понаехавшие» возводят. Свое большое частное дело строить с нуля – государство разорит. Вот и ищут себя кто в «высоких технологиях», кто в «сфере услуг», кто в «купи-продай», кто в политике или творчестве самовыражается. "Офисный планктон". Мерило успешности - деньги. Они же критерий значимости и востребованности. Воплощение мечт - шубы, яхты, машины. "Тренд". Тот же сиюминутный тлен. Никакой иной цели нет. Потому что великой идеи для страны нет. А с ней и большой мечты для человека. Остаётся бег по маленькому кругу в ежедневных насущных заботах. Что останется на земле материального, когда нет идеи, ради чего создавать? Выключи электричество – через день ничего не останется. Виртуально все. Эфемерно и призрачно. От личных документов и прав собственности, до изобретений. Щёлк рубильником. Конец фильма. Ни тебе высоких технологий, ни денег на карточке. Даже архивов и медицинских карточек не останется. Жизнь поколения можно вычеркнуть одним тумблерочком.

Положу ка я в свою кладовку чужие арифмометр и бюст. Пробегусь ещё по «блошиным рынкам», скупая бюстики. Сделаю инвестиции в будущее. Понадёжнее виртуальных пенсионных накоплений или материальных запасов крупы и тушенки. Чувствую, за большие деньжищи их продать смогу. Не я, так дети мои. Когда поколение тех, кто ничего не создал, захочет приобщиться к чужому величию и славе. Или просто сосчитать что-нибудь, когда электричество кончится.